19 апреля 2006

Уважительные причины

Петр Поспелов, Анна Галайда, Олег Зинцов | Ведомости

Церемония награждения театрального фестиваля “Золотая маска”, прошедшая на Новой сцене Большого театра, оказалась звонким буржуазным мероприятием, мало согласующимся со статусом профессиональной премии. Решения жюри можно назвать обоснованными, можно компромиссными. Но важнее всего — сама фестивальная афиша, которая отразила картину достижений российского театра, не всегда только лучших.

На церемонии партер источал сияние бомонда, подчас к театру никакого отношения не имеющего. Гламурные ведущие (певица Мария Максакова и актер Игорь Гордин) выходили среди дымов и компьютерных огней, Владимир Понькин браво дирижировал шлягерами, которые Зураб Соткилава, Лев Лещенко и Лариса Долина распевали в микрофоны, по воле постановщика Дмитрия Бертмана эстрадные танцы сменялись дефиле оперных костюмов, а артисты “Геликон-оперы” с привычной удалью разыгрывали пародийные сценки. И в прошлые годы на церемониях “Золотой маски” случались сбои вкуса, но столь откровенного китча все же не было. В тексте одной из реприз было прямодушно сказано: “Мюзик-холл на сцене Большого театра — это же культурная революция”, и с этим не поспоришь.

Лишними на празднике выглядели только те, ради кого и сколачивалась столь нарядная рама, — лауреаты премии. За исключением немногих звезд (как Алиса Фрейндлих) или патриархов (как Петр Фоменко) труженики театральных профессий, умеющие блистать в своем ремесле, выглядели париями, случайно приглашенными на светский раут.

По счастью, со сцены все же прозвучала благодарность корпусу фестивальных экспертов, отсмотревших четыреста с лишним спектаклей по всей России и составивших афишу “Золотой маски”. Именно экспертный отбор, а не решения жюри определяет театральную карту года.

В области оперы и балета она сложилась в пользу двух столиц. Третья столица — Новосибирск взял в этом году тайм-аут. “Кармен” из Перми и “Волшебную флейту” из Уфы можно было и вовсе не привозить (к слову, фестиваль бы спокойно обошелся и без двух драматических театров из Омска, перегрузивших и без того насыщенную программу). Зато москвичи смогли воочию увидеть обе постановки Мариинского театра — “Тристана и Изольду” и “Путешествие в Реймс”: нередко Мариинка участвовала в конкурсе заочно. Жюри предпочло “Реймс” — действительно редкую постановку, где режиссура (Ален Маратра получил и персональную награду) и музыка (превосходный ансамбль молодых солистов театра) существуют в счастливой гармонии. Более значительный “Тристан”, в котором режиссер Дмитрий Черняков продемонстрировал высоту и зрелость, получил утешительный приз жюри, а работа Ларисы Гоголевской (Изольда) была заслуженно названа лучшей женской ролью. Отдельным призом жюри наградило и Большой театр — не за “Детей Розенталя” как таковых, а “за инициативу в развитии русской оперы”. Инициатива, действительно, важная и небывалая: Леонид Десятников заметил со сцены, что он — первый живой композитор, оказавшийся в поле внимания “Золотой маски”. А вот для “Мадам Баттерфлай” в постановке Роберта Уилсона у жюри ничего не нашлось, и то правда: икона авангарда в контексте эпохи живых чувств не вызывает.

Зато в балете и современном танце жюри продемонстрировало преклонение перед традицией, уважение к ветеранам и абсолютное доверие к мускульным усилиям. Поэтому главная награда за лучший спектакль сезона досталась “Сну в летнюю ночь” Большого театра: когда труппа исполняет этот балет Джона Ноймайера, буквально физически ощущаешь хруст суставов — старый хит дается артистам нелегко. К тому же спектакль 1977 г. рождения выглядит столь внушительно, что даже непосвященному ясно — это уже классика. Покорение этой вершины зафиксировано еще одной “Маской” — за лучшую мужскую партию Яну Годовскому.

Однако ни Ноймайер, ни Форсайт, завершивший свою программу в Мариинском театре постановкой одноактной Approximate Sonata, в конкурсе хореографов не участвуют — сравнивать их балеты, созданные несколько десятилетий назад, с работами прошлого сезона было бы некорректно. Здесь лучшим был назван хореограф балета Reverence (Мариинский театр) англичанин Дэвид Доусон: его отполированный спектакль — реверанс всему балетному ХХ веку. Борис Эйфман со своей “Анной Карениной” в конкурс хореографов не попал, но в лице исполнительницы заглавной партии Марии Абашовой жюри оценило самоотверженность артистов его театра. А Алексею Ратманскому, поставившему самый яркий балет сезона — “Болт” в Большом, досталась только благодарность Семена Пастуха, который назван лучшим художником в музыкальном театре.

В современном танце главную награду получила реанимированная в пермском “Балете Евгения Панфилова” “Клетка для попугаев”. Первоклассно воспроизведенный современным поколением исполнителей, спектакль потерял и актуальность, и драйв утверждения нового жанра, которым поражал в 1992 г. Сегодня он вполне мог номинироваться в балетной категории.

А в драматических номинациях все вышло правильно и скучно. Тактичный развод двух моноспектаклей с превосходными работами актрис: за женскую роль наградили Алису Фрейндлих (“Оскар и розовая дама”), зато “Шинель” с Мариной Нееловой в роли Башмачкина получила премии за лучший спектакль малой формы и работу художника (Александр Боровский). Награждение Василия Бочкарева за мужскую роль — предрешенное, кажется, уже самим фактом исключения из правил, согласно которым актерские работы не рассматриваются отдельно от спектакля. Наконец, две “Маски” “Трем сестрам”: лучший спектакль большой формы и лучший режиссер — Петр Фоменко. Редкий, кстати, случай: на премьере критика приняла “Трех сестер” кисло, но те, кто увидел постановку позже, уверяют, что она и впрямь стала лучшей в сезоне.

Короче, скандалов ноль, что хорошо для статусной премии и плохо для театральной жизни, в которой, выходит, все давно устаканилось до полного остекленения. Достанься главные “Маски” резкому и современному “Лесу” Кирилла Серебренникова, было бы что обсуждать. А когда Серебренникову дают спецприз с формулировкой “за создание ярких спектаклей”, что означает примерно “молодой еще”, обсуждать нечего. Приятно, что спектакль Андрея Могучего “Между собакой и волком” получил приз “Новация” и вдобавок приз критики. Но когда такую работу не рассматривают в основных номинациях, это значит, что нам предлагают жить в архаичной системе театральных координат. Не подходящей даже для фестивальной афиши, в которой спектакли Могучего и Серебренникова — хиты, а никак не обочина.

Но в общем жизнь “Золотой маски” в этом сезоне вполне удалась: жюри успешно сыграло в свои статусные игры, а публика получила качественный, пусть и слегка отягощенный неизбежным балластом фестиваль.

;

Пресса