4 марта 2013

«Маскарад Маскарад»: современные страсти

Наталья Витвицкая | Журнал «Ваш досуг»

Отец-основатель русской новой драмы, Михаил Угаров ничего не писал 11 лет. Поэтому логично, что его новое детище — пьеса «Маскарад Маскарад» — оказалось под пристальным вниманием театралов. Только-только состоялись первые показы в рамках проекта ЦДР «Актуализация классики», как «Маскарад» уже не только вошел в репертуар нынешней «Золотой маски», но и открыл фестиваль «Новая пьеса». Успех лермонтовскго сюжета, перенесенного в наши дни, превзошел все ожидания.

«Маскарад Маскарад» не разочарует ни поклонников культового угаровского спектакля «Облом-off», ни тех, кто его ни разу не видел. Последним, впрочем, одна рекомендация — идти смотреть стоит только в том случае, если вы не считаете деконструкцию школьной классики поруганием святынь. Это ни в коем случае не Лермонтов. Узнаваемым остался только сюжет с потерей браслета и смертью ни в чем неповинной женщины. Все остальное совсем из другой оперы. Из современной.

Теперь не поруганная честь волнует Арбенина (интересная работа Егора Корешкова), а внезапная новая переменная в уравнении жизни. Стройная концепция (куда же сегодня без концепций, бога еще не нашли, а идеологию давно потеряли), рассыпалась. Он был уверен: жизнь — война, умный мужчина — верх совершенства, женщина же — либо шлюха, либо жена. Нина внезапно перестала числиться в женах... А концепцию, безусловно, жаль. Только по этой причине Арбенин убивает пустышку Нину (Анна Перелешина).

В том, что главная героиня именно пустышка, никаких сомнений: она хлопает большими глазами, лопочет что-то про «персидский язык» и радуется мороженому, как трехлетний ребенок. Умирая, обиженно говорит, что во всем виноват бог, «который непременно будет гореть в аду». Таких девочек-аленушек сегодня много, и их пресное существование никому не мешает.

Поэтому и наказания не последует. Арбенин отправится восвояси — на войну. Оказывается, это там он научился всё решать за других и убивать, не спрашивая на то разрешения. Военные летчики бывшими не бывают. А война, по Угарову, повсеместна. Никто не помнит её начала и никто не увидит её конца.

Остроумно обыграна сюжетная линия со Звездичем (еще одна удача Александра Молочникова, уже засветившегося в МХТ в спектаклях «Каренин »и «Новые страдания юного В.») и баронессой Штраль. Последняя в версии Угарова превратилась в лучшую подругу матери своего одноразового любовника. Она давно жаждала этого блудливого мальчика, на маскараде он сам пошел ей навстречу. Дерзкий монолог женщины «за 40» (отличная работа Елены Дробышевой) — один из лучших моментов пьесы. Решившись на чувство, она осознает, как это чувство стыдно и неуместно. Боль мешается здесь с нежностью, улыбки с пощечинами. «Режут» только нарочитые пошлости в словах двух без пяти минут любовников, — но куда без них в современных отношениях.

Что еще важно — поэзия становится у Угарова прозой.Проза эта звучит как музыка. Она безупречно стилизована, ее неперемнно растащат на цитаты. Что касается сценографии, то ее (пока или навсегда еще непонятно) нет. Никаких примет времени и тем более бытописания. Но то, что это всё о нас, потерявших ориентиры в эпоху перманентных военных действий, понятно сразу. Это слышно, видно, и это... болит.



оригинальный адрес статьи

Пресса