16 февраля 2005

Баланчин из уральской стали

Анна Галайда | Ведомости

До фестиваля “Золотая маска” осталось еще больше месяца, но один из конкурсных спектаклей балетной программы уже показали в Москве: Пермский театр оперы и балета привез “Серенаду” Баланчина, которая в этом сезоне претендует на звание лучшего спектакля. Довеском к ней пермяки снова показали баланчинский Ballet Imperial — спектакль-лауреат прошлогодней “Маски”, видимо, ставший для театра счастливым талисманом.

Зал Новой сцены Большого театра был переполнен. Это неудивительно: Пермский театр, решив наконец кадровую проблему и назначив на должность худрука балета молодую и амбициозную Наталью Ахмарову, за последний год стал главной балетной сенсацией обеих столиц — в прошлом сезоне он увез из Москвы “Золотую маску” за лучший балетный спектакль, а потом дважды выступал на сцене Мариинского театра. Поэтому нынешние гастроли пермяков превратились в светское событие, на котором отметились даже те, кто не способен отличить “Жизель” от “Лебединого озера”.

Лебединых хороводов пермяки на столичных смотринах не водят — это поле возделывают десятки местных компаний. Они представляют российско-американский проект “Хореография Джорджа Баланчина на пермской сцене”. Он включает уже пять спектаклей: в России подобной коллекцией классика ХХ в. располагают только на его родине — в Петербурге.

Пермский проект с американским Фондом Баланчина возник почти одновременно с аналогичным Мариинским. Между тем Пермский театр был первым в России, где еще в середине 1980-х контрабандой освоили несколько спектаклей Баланчина — “Серенаду”, “Тему с вариациями” и Па де де на музыку Чайковского.

Баланчин, хоть и проходит в России как продолжатель Петипа, отличается от него, как болид Шумахера от орловского рысака: он абсолютно нетерпим к технологическим нарушениям в своей системе. Его балеты требуют моторности ног и легкости духа. А в Перми американского хореографа всегда стремились усовершенствовать — в соответствии с нормами, которые культивировали в пермской школе. Уральский простор зовет танцевать так, чтобы если прыгнуть, то перекрыть в полете всю сцену, уральский мороз заставляет завернуться на пуантах так, чтоб румянец во всю щеку. В таком виде год назад предстал на “Золотой маске” Ballet Imperial. Однако драйв, с которым носились за Вторым фортепианным концертом Чайковского пермяки, вызвал сочувствие жюри.

Значительно обновив в последнее время состав труппы, Пермский театр доказал, что, хотя его школа переживает нелегкие времена, она способна к трансформациям. Кордебалет — лучшее, что было в нынешних гастрольных спектаклях. Ему не всегда удается увлечь красотой ювелирной работы стоп, но “Серенада”, где дефицит красивых ног с лепными подъемами был удачно скрыт длинными тюниками, продемонстрировала редкое единство ансамбля и ту призрачную атмосферу, над воспроизведением которой безуспешно бились в Мариинском театре несколько лет.

И все же профессиональные успехи нового поколения еще не гарантируют театрального авторитета. Во главе усердного молодого кордебалета на штурм столичных высот выставили весь отряд местных прима-балерин. Если Юлия Машкина и Наталья Моисеева попытались смягчить чугунную хватку пермского стиля и приглушили бьющую наотмашь открытость эмоций, то Елена Кулагина, солировавшая в обоих спектаклях Баланчина, обильно опылила их всем опытом собственной профессиональной жизни, в которой Петипа соседствовал с опусами местных мастеров. Эта балерина, безукоризненная в традиционной классике, честно высекала искры ногами в быстрых темпах, стыла в скульптурных арабесках, проникновенно плескала руками в пор-де-бра, напоминая о советской традиции играть Баха в переложении для баяна. Но когда за ее спиной появлялись юные Ярослава Араптанова и Екатерина Гущина, “выговаривавшие” доставшийся им текст без всякой аффектации, было очевидно: перспектива у пермского Баланчина есть, но ждать придется долго.

;

Пресса