26 марта 2010

Чулпан Хаматова: «Это был актерский рай»

материал подготовил Алексей Киселев | газета «Золотая Маска», №1

Какие остались впечатления от поездки на Алтай? Принесла ли она пользу?

Поездка не просто принесла пользу, она изменила ход репетиций, по крайней мере для меня. Если бы не было этой поездки, не было бы такой ответственности перед людьми, которые там живут, перед тем, что имел в виду Василий Макарович Шукшин в своем творчестве. Ту его безграничную любовь к этим людям, которые, может быть, смешны, нелепы, неоднозначны, мы смогли почувствовать, только когда съездили и познакомились с ними, с природой вокруг. До этого, при взгляде из избалованной Москвы, было весьма умозрительным рассуждать по поводу того, как там живут люди. В первый день приезда, без помпезности и пафоса втихаря мы поехали в деревню Сростки и погуляли там, увидели женщину, которая коромыслом носила воду — это было так красиво и так по-настоящему. Эти люди еще сохранили то, что описывает Шукшин, невероятную детскую простоту в оценке жизни, в оценке людей и природы. Удалось ли вам в полной мере передать то, что вы почерпнули в поездке?

Не знаю, мы стараемся. По крайней мере, мы честны в своем стремлении передать это.

Какой режиссер Алвис Херманис?

У него есть разные спектакли, разные направления, он уже прошел в своем творчестве через разные формы театра. У нас пространство должно было заполниться именно актерами, а не режиссерскими выкрутасами, режиссерскими находками. Он говорил это с самого начала — его миссия в этом спектакле только прислушиваться к нам, и требовал полной отдачи, чтобы мы приносили свои идеи. В актерском разрезе — это был абсолютный рай, попробовать восемь, девять, десять ролей в одном спектакле. Это из области какого-то детского счастья, когда тебе дают правила игры, а ты играешь во всех тех героев, которых сам себе нарисуешь, сам себе представишь.

Как сложились отношения с текстом Шукшина?

Лично для меня это стало литературным открытием, потому что я всегда воспринимала Шукшина в разрезе советской литературы, к сожалению и к своему стыду. С одной стороны, воспринимала рассказы как описания некой действительности, а с другой, как Зощенко — описание каких-то ситуаций, только на уровне сюжета, как комикс. И когда я стала перечитывать в процессе подготовки к спектаклю, я вдруг с восторгом обнаружила, что это грандиозная литература. Там много любви, иронии. Это по-настоящему красивая русская литература.

Складывается впечатление, что спектакль « Рассказы Шукшина » ориентирован на конкретную аудиторию. Это так?

Мне кажется, назначение спектакля — удовлетворять запросы разных слоев публики.

;

Пресса