2 апреля 2010

Виолетта Майниеце о Марке Моррисе

| газета «Золотая Маска», №2

В рамках проекта «Легендарные спектакли и имена» в этом году был показан балет «Дидона и Эней» в постановке Марка Морриса. О прославленном хореографе мы попросили рассказать музыкального критика, старшего преподавателя Московской Академии хореографии Виолетту Майниеце

Марк Моррис — один из самых знаменитых современных американских хореографов. Он относится к тому поколению балетмейстеров, о которых уже сейчас с уверенностью можно сказать — стал он легендой ХХ века или нет. Марк Моррис, безусловно, фигура легендарная, до сих пор продолжающая создавать оригинальные спектакли.
Он родился в 1956 году в городе Сиэтле, и, подобно многим американским детям, с раннего возраста занимался самыми разными системами танца. И это отличает его от многих хореографов-европейцев: нельзя сказать, что он воспитывался в русле одной традиции или определенной школы. Однако в юности Морриса больше всего привлекал народный танец, он мечтал стать исполнителем испанских танцев, а не модернистом. Параллельно он занимается классическим танцем, притом у самых разных педагогов, потом — танцем-модерн, джаз-танцем. То есть, он фактически познает в той или иной степени все те системы танца, которые потом будут присутствовать в его полистилистическом творчестве.
Еще в Сиэтле Моррис увидел многие известные труппы, гастролировавшие тогда в Америке. Особый интерес у него вызвали спектакли основоположницы танца-модерн Марты Грэхем, а также Пола Тейлора, Роберта Джоффри и даже Мориса Бежара, что весьма неожиданно для американца. Америка никогда особенно не увлекалась его творчеством.
Уже в 19 лет Марк Моррис уезжает в Нью-Йорк, где выступает с разными труппами, стиль которых ему близок и интересен. Это один из принципов модернистов — танцовщик работает только с теми, чье мировоззрение и восприятие танца созвучно его собственному. Моррис сотрудничает с такими разными по стилю хореографами, как Лар Любович, Элиот Фэлд, Лора Дин. Ему близка и интересна Туайла Тарп, сумевшая объединить искания пост-модерна и классического искусства, балета в том числе. Сам
Моррис начал ставить довольно рано — работая, как правило, с танцовщиками, которые были заинтересованы не только в исполнительской, но и в постановочной деятельности. Многие небольшие произведения он сочинял для себя, что также типично для представителей танца-модерн. Постепенно вокруг него образовалась небольшая группа танцовщиков, которые ему полностью доверяли.
В отличие от многих современных хореографов, для которых музыка — всего лишь некий примитивный сонористический фон, калейдоскопично выстроенный из осколков разных стилей и направлений, Моррис не жалует музыкальный коллаж. Он хорошо знает и очень любит классическую музыку, что нетипично для его американских сверстников-хореографов, утверждающих, что музыка и танец — два самостоятельных вида искусства. Они предпочитают «подгонять» эффектную музыку под свои движенческие проекты, игнорируя ее драматургию, стилистические особенности. Иное дело — Марк Моррис, который с огромным уважением относится к таким серьезным композиторам как Гендель, Гайдн, Моцарт, Бах, Пёрселл.
Уже несколько десятилетий в мире наблюдается повышенный интерес к музыкальной культуре барокко — бароккальным операм, операм-балетам и т.д. Можно сказать, что Марк Моррис среди тех, кто в 1980 – 1990-е годы способствовали распространению такого увлечения. В культуре барокко ему близки не только божественная красота музыки, но и особая ее духовность, умение героев, благодаря дару любви, преодолевать предначертания судьбы. Неспроста одной из самых прославленных постановок Морриса стала именно опера Генри Пёрселла «Дидона и Эней». Певцы тут в основном исполняют вокальные партии необыкновенной красоты, а действие оперы передается в танце.
На основе разных танцевальных систем Моррис создает свой собственный танцевальный язык, простой, даже нарочито примитивный, как в античной трагедии, где особую выразительность приобретает каждый жест, каждое, порой нарочито заземленное движение. Сам хореограф, высокий и плотного телосложения, исполнил, подобно актерам греческой трагедии, две женские партии - партию любящей, покинутой Дидоны, а также Колдуньи.
Простыми, но очень современными в этой постановке были костюмы и декорации — черные туники, черные платья и юбки, и ничего от пышности барокко.
«Дидону и Энея» Марк Моррис поставил не в Америке, а в Европе в 1989 году — к 300-летию со дня появления этой первой английской оперы. Для него это была первая серьезная постановка международного значения — спектакль получил всеобщее признание, стал спектаклем-легендой еще и потому, что легендарна сама опера, которая надолго была предана забвению. Сейчас это произведение чрезвычайно репертуарно. К нему обращаются не только самые знаменитые режиссеры, но и хореографы.
Мне кажется, что главная заслуга Марка Морриса состоит именно в том, что он сумел предложить новую модель прочтения великой партитуры прошлого.
Уверена, что посмотреть такой спектакль, как «Дидона и Эней», — большое наслаждение, особенно в наш суетный век, когда лишь изредка появляется возможность на целый вечер погрузиться в созерцание прекрасного.
Создав в Европе ряд знаковых произведений, в 1991 году труппа Морриса вернулась в США, где работает до сих пор. Его имя стало особенно популярным после того, когда он поставил несколько вещей для Михаила Барышникова и помог ему реализовать танцевальный проект под названием White Oak Dance Project. Этот проект продолжался несколько лет и дал Марку Моррису возможность поработать с первоклассными исполнителями, а также продлил творческое долголетие самого Михаила Барышникова. Неутомим в своих поисках и Марк Моррис, хотя его имя уже стало легендой американского танца ХХ века.

;

Пресса