В моноцентрических спектаклях Фокина человеческое существование приобретает поразительную цельность и остроту. Под давлением враждебного пространства жизнь словно бы сгущается. Все в ней приобретает дополнительную весомость, которую сам человек едва выдерживает – как при больших перегрузках. Трудно быть актером в театре Фокина. Впрочем, и зрителем – тоже непросто. Ни играющим, ни смотрящим Фокин не позволяет расслабиться, рассредоточиться; от зрителя он жестоко требует самоотдачи, ничего не обещая взамен.
Хрестоматийные слова насчет «маленького человека» Марина Неелова понимает буквально и очень по-женски: маленький человек – это попросту значит ребенок. Конечно, ее Башмачкин и старичок тоже: этакий божий одуванчик, неказистый, никчемный, но очень трогательный – и все-таки «ребенка» в нем гораздо больше, чем «старичка». А чиновничий фрак он надел случайно, по недоразумению. Играя в «Шинели», Марина Неелова мощно и бесстрашно использует свой особый актерский дар – можно назвать его даром органичного избытка яркости. До предела заостряя рисунок, придумывая своим персонажам самые невероятные привычки и повадки, она остается в пределах естественности. Неелова не умеет пережимать, перегибать палку и т.п. – но и перегорать тоже не умеет. Для нее напряжение никогда не бывает слишком высоким. Может показаться странным, но этим даром чаще владеют не великие трагики, а великие клоуны.
«Время новостей»
Для создания такого фантастического образа режиссеру нужен был актер невероятно гибкий и пластичный не только в физическом, но и в психологическом плане. Такого универсального актера, вернее, актрису режиссер нашел в Марине Нееловой. Когда на сцене появляется это корявое, угловатое существо с редкими спутанными клоками волос на лысой голове, зрители безуспешно стараются угадать в нем хоть какие-нибудь знакомые черты блестящей примы «Современника». Напрасно. Марины Нееловой тут нет. Кажется, она физически превратилась, переплавилась в своего героя. Сомнамбулические, осторожные и вместе с тем неловкие стариковские движения и тонкий, жалобный, дребезжащий голосок. Поскольку текста в спектакле почти нет, роль Марины Нееловой практически превращается в пантомиму. Но пантомиму поистине завораживающую.
«Коммерсант»


Появление Нееловой с всхлипами, чихами, сопением, пением очаровывает с первых мгновений. Свидетели какого-то невиданного аттракциона, зрители замирают: перед ними оживает диковинный мультяшный зверек. Неелова и в самом деле похожа на грандиозное мультипликационное создание Юрия Норштейна, завораживающее мелкостью, звериной подробностью своего бытия. Создание, о котором трудно сказать что-нибудь кроме того, что оно живет какой-то мерцающей, параллельной, невиданной жизнью. Эта согласованность живого и неживого порождает на мгновение особое удовольствие, подаренное Гоголем литературе – догадку о том, что одно и другое не противостоят друг другу, а живут в едином мире, и что живое, может быть, вовсе не живо, а мертвое не мертво.
«Российская газета»
фотография © Виктор Сенцов

Николай Гоголь

Шинель

Театр «Современник» и Центр им. Вс. Мейерхольда, Москва
Премии «Золотая Маска» 2006г. - Лучший спектакль в драме, малая форма», «Лучшая работа художника»
Номинации на Премию - «Лучшая работа режиссера», «Лучшая женская роль» (Марина Неелова)
Постановка Валерия Фокина
Художник Александр Боровский
Композитор Александр Бакши
Хореография Сергей Грицай Постановка теневых сцен Илья Эппельбаум, Вячеслав Игнатов, Мария Литвинова
Идея проекта Юрий Рост

Артисты: Марина Неелова; Вячеслав Игнатов, Мария Литвинова, Ирина Мишина, Алексей Веселов, ансамбль «Сирин» под управлением Андрея Кротова

Продолжительность 1 ч.