Люди пишут пьесы.
Пишут опытные литераторы и дебютанты, что зачастую не слишком в ладах с грамматикой.
Пишут серьезные мужчины и юные девушки.
Представители признанных театральных столиц и жители городков и поселков, отстоящих от ближайшей сцены не одной сотней км.
Убежденные сторонники Аристотелевых единств и радикалы, для которых не святы ни диалог, ни ремарка, ни – даже! – само понятие драматургического конфликта. Люди пишут пьесы. Пишут и пишут… И с каждым годом всё активнее.
Порой возникает ощущение, что количество драматургов в XXI веке у нас превысило-таки число поэтов.
Это, без сомнения, отрадное (хотя, отчего-то раздражающее отдельных обитателей блогосферы) положение вещей многим обязано тому количеству всевозможных драматургических конкурсов, которые появились у нас в последнее десятилетие и продолжают возникать.
Интерес к ним у людей, пишущих пьесы, связан, в первую очередь, с тем, что участник конкурса может увидеть сценическое воплощение своего текста – в виде читки или эскиза. Уже не говоря о том, что изрядному числу своих лауреатов эти драматургические состязания дали, в конечном счете, путевку в большую театральную жизнь.
Впрочем, сценическая судьба той или иной пьесы – это вещь непрограммируемая, слишком зависящая от множества случайных факторов. И далеко не всегда – собственно, от качества текста.
Для того же, чтобы сформировать из всех шорт-листов один самый «короткий», а из всего обилия ежегодных лауреатов – авторов наиболее интересных сочинений по «гамбургскому счету» и был придуман «Конкурс конкурсов».
Здесь вполне уместен вопрос: «а судьи кто?» и, наверное, неизбежны упреки в субъективности.
Отвечаем: лучшие из лучших пьесы года определяются в два этапа. Сначала отборщиками программы «Новая пьеса», а затем специальным жюри, формируемым не только из деятелей театра.
Что же до фактора субъективности? Субъективен, по определению, любой конкурс – не только драматургический. Главное в другом: чем больше их будет – хороших и разных – тем больше людей будет писать пьесы.

Александр Вислов


Драматургический «Конкурс конкурсов» является важной частью программы «Новая пьеса». В его шорт-лист включены лучшие пьесы сезона 2013-2014. Двоих победителей определило жюри, одного – зрители фестиваля «Золотая Маска».

Итоги голосования:
Гран-при - Ирина Васьковская, пьеса «Март»
Первая премия - Андрей Родионов, Екатерина Троепольская, «Проект «Сван»
Приз зрительского голосования - Ирина Васьковская, пьеса «Март».

ЖЮРИ:
Михаил Угаров, режиссер и драматург
Елена Невежина, режиссер
Михаил Котомин, издатель
Агнешка Пиотровска, переводчик
Зоя Светова, журналист, правозащитник
Дмитрий Брусникин, артист и режиссер


ШОРТ-ЛИСТ «КОНКУРСА-КОНКУРСОВ»:

Мариам Агамян, «Дядя Саша мясник»

«Скриншоты» из жизни обычной семьи: мама, папа, брат и 10-летняя сестра Аня, которая хочет понять, как у таких родителей могла появиться такая, как она. Семейный обед, во время которого отец просит «не чавкать», просмотр ТВ, где крутят старую песню Тины Тернер, первая «любовь» выросшей Ани – противный парень с рассказом про то, как делают в деревне колбасу. Точно схваченные, безжалостные картинки, увидены глазами «злой девочки».


Родион Белецкий, «Три попытки пройти»

Комедия в одном действии. Двое охранников. Пожилой и молодой, один вспоминает, как было хорошо в Советском Союзе, другой –мечтает о том, как сделать карьеру – стать личным охранником какого-нибудь ВИПа. Но их будничную жизнь взрывает испытание – в выходной день на охраняемый ими объяект пытается проникнуть женщина!


Ирина Васьковская, «Март»

На дворе 9 марта, а в комнате, ровно в анекдоте, все еще стоит новогодняя ёлка. За окном дичайший мороз, но четверо, собравшиеся в квартире – и формально, так или иначе, связанные некими семейными и человеческими узами – пребывают в антарктиде одиночества, неприкаянности, нищеты материальной и духовной. Жесткий драматургический этюд еще одной девушки из уральского поселка, ставшей ученицей Николая Коляды, поначалу представляется очередной вариацией на тему родимой «чернухи». Но степень кошмара и безысходности плавно переводит все происходящее в плоскость абсурда, который, в свою очередь, силится – и небезуспешно – вырасти в метафорическое осмысление нашей странной «расейской» жизни посреди вечной зимы.


Олжас Жанайдаров, «Джут»

Это искренняя и волнующая история великого голода в Казахстане, в 30х годах, история несчастья и великой любви, история, которая живет теперь в душе внука главных героев (половина пьесы происходит в наши дни), и меняет тех, кто с ней соприкасается.


Мария Зелинская, «Я не Соня»

Персонажи, загадочно именующиеся «Не Соня», «Не Родион», «Мама не Родиона» и т.п.: впрочем, «мнимость» этих сущностей объясняется местом действия – КПП в колонию строго режима и той отрицающей всякую личность атмосферой зоны, которой однажды испив, остаешься отравлен навсегда. Несколько дробных и, кажется, лишь опосредованно связанных между собой пространных монологов людей по ту и эту сторону колючей проволоки, соединяющих в себе опыт упражнений в жанре вербатима, игру с классиками и простое желание разрешить вечную дилемму соразмерности преступления и наказания. Лауреат премии «Дебют», ростовчанка Мария Зелинская, участвовавшая в проекте социально-культурной реабилитации заключенных «Арт-амнистия» написала прихотливо сконструированный, вязкий, «выморочный» текст, из которого, как из тюремной камеры, почти невозможно вырваться на воздух.


Алексей Зензинов, «Детей держите за руки или на руках»

Пьеса заставляет вспомнить знаменитый сериал «Во всем тяжкие» - у героини обнаруживают рак, и это запускает череду драматических, а в конце концов и криминальных событий. Напряженный сюжет: измены, соперничество матери и дочери из-за мужчины, месть, обман, убийство.


Константин Костенко, «Сатори»

Сын покупает пистолет, чтобы убить отца. Отец, потерявший свой бизнес, ищет поводы к спасительной радости. Они не знают друг друга, но их встреча открывает им до тонкостей парадоксы натуры молодого и пожившего мужчин. Один покорен своими мучениями, другой удручен поисками незамутненного счастья. Оба переживают сложнейшую драму жизни.


Марина Крапивина, «Сигналы примирения»

Эта история про то, как отец семейства переживает свою внезапную болезнь: как венец мученика сменяется на венец мучителя. Здесь звучит тема приспособляемости человека к боли, говорится о забывчивости. Если представлять себе движение искусства как движение за разрушение социальных масок и стереотипов, то тут, конечно, иронии подвергается тип больного мученика, тип страдальца.


Тая Сапурина, «Кот стыда»

Мама, бабушка и я. И ад семьи, и неспокойствие родственных отношений, и желание освободиться от родственников. И ад так мучителен, и желание столь горячее, что самым искренним собеседником оказывается кот. Действующее лицо разлагается в пьесе на несколько сущностей в своем желании обрести самостоятельность.


Андрей Родионов, Екатерина Троепольская «Проект «Сван»

Один из ведущих современных поэтов написал смешную пьесу в стихах: введен государственный экзамен по стихосложению – только сдав его, можно претендовать на российское гражданство. И гастарбайтеры Молдакул и Саид-Шах стихи вынуждены сочинять стихи, искусству поэзии их учит маргинал-поэт Слава, в которого влюбляется без памяти чиновница Клавдия… Сто пудов любви, много смешных ситуаций и прекрасные стихи Родионова.



Конкурс конкурсов 2014