Если верить историческим свидетельствам, никакая пьеса не давалась Антону Павловичу с таким трудом, как последняя – «Вишневый сад». Когда читаешь его письма, чувствуешь, что он буквально стонет, ему кажется, его рукой водит не он сам, а кто-то другой, и все время пишется не так, как хочется, и не то, что хочется, но что-то, что почему-то пишется, и никак этому не помешать.
Чехов обещает всем написать очень смешную комедию, а пьеса день ото дня становится все печальнее. Чехов обещает своей жене актрисе Книппер роль «комической старухи», а получается что-то хрупкое, изысканное, всегда во всем виноватое и всегда во всем правое – в общем, чуть ли не воплощение вечной женственности.
Чехов хочет написать о человеке, руками которого, пусть жестко и даже жестоко, но по-своему справедливо, творится история, а на глазах возникает жесткая, азартная, полная ярости и любви жертва этой самой истории. Чехов – о ком бы ни писал – пишет всегда прежде всего о себе, а к себе он относится чрезвычайно иронически, поэтому хочет максимально над всеми героями если не посмеяться, то хотя бы улыбнуться, при этом все персонажи, возникающие из-под его пера, полны огромного чувства авторского сострадания, авторской нежности, любви и понимания. Словом, когда после премьеры в МХТ постановки Станиславского (Алексеева) и Немировича-Данченко Чехов вопиет: «Испортил мне пьесу Алексеев», то это во многом будет звучать как «испортил себе пьесу Чехов».
«Вишневый сад», действительно, самая трагическая пьеса чеховианы, но с каждым годом становится все более понятно – «Вишневый сад» все-таки состоялся и как одна из, может быть, самых великих комедий мировой драматургии. Только это не та комедия, которая смешит, развлекает, отвлекает, успокаивает, это та большая Комедия, которую творит с каждым из нас жизнь. Комедия, которую правит с каждым из нас история, которую история играет с жизнью, а жизнь вытворяет с историей.
Последняя пьеса Чехова – самая исторически достоверная, практически историческая хроника и в то же время самое пророческое его провидение и предсказание. Трудно себе представить, каким даром исторического самосознания надо обладать, чтобы за четырнадцать лет так точно ощутить то, что случится с Россией и с миром. Всего лишь через четырнадцать лет – и еще только через четырнадцать лет. Может быть, не только то, что случится, но и то, что, по сути, продолжает происходить с Россией и с миром по сей день. Посему, оставаясь исторической хроникой, пьеса продолжает и сегодня быть актуальным текстом и становится своего рода мифом о непредсказуемости истории, о ее предвиденности, о беспомощности человека перед лицом жизни и судьбы, о его удивительной силе и ответственности перед жизнью и судьбой, о его возможности и праве сохранять себя и быть верным себе. Несмотря ни на что и вопреки всему. Может быть, действительно не Антон Павлович, а непосредственно сам чеховский Гений водил его рукой, когда на страницах рукописи слово за словом возникал волшебный текст магического «Вишневого сада».

Лев Додин


Вишневый сад в МДТ – безусловно, видение рая. Рая, пришедшего прямиком из детства, равно близкого каждому сидящему в зале; рая, который снится, – и мы просыпаемся в слезах. Лев Додин легко убрал границу между миром чеховских героев и нашим.
Когда-то Някрошюс поставил «Вишневый сад» как мистерию о гибели мира: трещал огонь, кричали, как перед бомбежкой, ошалелые птицы. Лев Додин придвинул к нам каждого из чеховских героев, вернув трагедии человеческий размер.
Каждая роль, каждая судьба вплетается в общую картину загубленной, сломанной жизни.

газета «Новые известия»


Сюжет «Вишневого сада» Додина, объединяющий всех персонажей – их общая жизнь, которая некогда была высокой, а теперь норовит скатиться в оперетку. И самые мощные моменты спектакля – те, когда герои, оказавшись в откровенно пошлых, на взгляд извне, ситуациях, из последних сил человеческого духа выкарабкиваются в пространство трагедии.
Лев Додин поставил спектакль про то, что в прошлое ушел не только нарядный костюмный театр, но и театр Чехова, доминировавший весь XX век – атмосферный, утонченный, где подлинные сюжеты спрятаны за очевидными, речь звучит как музыка, а люди балансируют каждый над своей пропастью с невероятной старомодной грациозностью. «Вишневый сад» Додина – это театр жестокости, который от начала к финалу все чаще разрывает ткань чеховского текста, а актеры в нем – пророки-мученики, которые играют так, что строки поэта о полной гибели всерьез не кажутся метафорой.

интернет-издание «Fontanka.ru»


Чеховский звук лопнувшей струны в МДТ звучит как военная сирена тревоги. В финале в заколоченном доме остаются все зрители. Забытый Фирс засыпает, на него падает экран, за ним оказывается стена дощатого забора, по доскам которого плывут кинокадры, на которых все герои в белом исподнем выходят к этой стенке. Как на расстрел.
Новый «Вишневый сад» в МДТ – спектакль не просто о трагедии слома исторических эпох и потерянного в этом времени человека. Это трагедия ненаследования культуры. Вырубка ее многовековых садов, даже из благих побуждений, приводит к краху гуманизма. Во всяком случае, у Льва Додина это так. А участниками этой катастрофы оказываемся все мы – недаром зрители и актеры в этом спектакле находятся в едином пространстве.

газета «Коммерсант»


В пространстве Александра Боровского сцена абсолютно пуста. Действие происходит на узкой полосе в партере, где сгрудившаяся старинная мебель, накрытая чехлами, будто приготовлена к выносу. Спектакль играют буквально на пороге, на чемоданах и горький мотив прощания чувствуется в нем с самого начала. Для Додина вишневый сад – это, конечно, его театр, прекрасный театр, каких сегодня больше нет в нашем уезде. Пришло новое, молодое поколение победителей, успешных и прогрессивных, которые на месте старого нерентабельного сада построят модные таунхаусы. Данила Козловский в роли Лопахина играет одного из этих новых хозяев жизни, страшно и наотмашь, грубо растаптывая свое неуместное чувство к Варе, прекрасно сыгранной Елизаветой Боярской.
В финале сцену, как гроб, заколотят досками, и по этим шершавым деревянным спилам на кадрах кинопленки пройдут в белом исподнем и победители, и побежденные. А зал запрут снаружи и оставят зрителей внутри вместе с забытым Фирсом.

Марина Шимадина


Участник фестиваля «Сезоны Станиславского». Москва.
Лауреат Высший театральной премии Санкт-Петербурга «Золотой софит» в номинации «Лучший спектакль в драме, большая форма»



Антон Чехов

Вишневый сад

Малый драматический театр – Театр Европы, Санкт-Петербург
Премия «Золотая Маска» 2015г. - «Лучший спектакль в драме, большая форма»
Номинации на Премию - «Лучшая работа режиссера», «Лучшая работа художника», «Лучшая работа художника по свету», «Лучшая женская роль» (Ксения Раппопорт, Елизавета Боярская), «Лучшая мужская роль» (Данила Козловский)

Сценическая композиция и постановка: Лев Додин
Художник: Александр Боровский
Художник по свету: Дамир Исмагилов
Кинооператор: Алишер Хамидходжаев

Музыка Ж. Тибо, П. Мизраки, И. Штрауса

Артисты: Ксения Раппопорт, Екатерина Тарасова, Елизавета Боярская, Игорь Черневич, Данила Козловский, Олег Рязянцев, Татьяна Шестакова, Сергей Курышев, Полина Приходько, Александр Завьялов, Станислав Никольский

Спектакль создан при поддержке Благотворительного фонда «Искусство, наука и спорт» и лично Алишера Усманова

Продолжительность 3 ч.


Возрастная категория 16+