Театр не пытается расставлять оценки или делить своих героев на чистых и нечистых. В популярной позиции актер-адвокат или актер-прокурор исполнители «Дня города» заняли место где-то ровно посередине и не пытаются ни разоблачать, ни приукрашивать. Над кем-то вздыхаешь (ну, что делать, если даже о первой любви девочка рассказывает словами из лексикона людоедки Эллочки). Кому-то сочувствуешь в его поисках родной души… За кого-то страшно, как за рано лишившуюся всех иллюзий девочку из старинного дворянского рода. Михаил Бычков расположил монологи, перемежая патетику – юмором, безысходность – надеждой. А закончил спектакль полетным монологом-кульминацией матери сына-инвалида, женщины, шесть лет назад потерявшей мужа, обитательницы квартиры в общежитии, построенном какими-то архитекторами-неумехами («чтоб им самим жить в своих постройках!»).

журнал «Театрал»


Актеры Михаила Бычкова, конечно, проявили невероятную солидарность: гуманитарности, человеколюбию этого спектакля можно только позавидовать. Тут не просто дежурная любовь к городу, который для многих артистов все-таки неродной. Тут действует именно понимающая любовь к людям, к маленькому человеку всех сословий.
Сохраняя общий принцип документальности, правдоподобия театральной игры в монологах (серия непересекающихся монологов формирует композицию спектакля), Михаил Бычков изобретает эффектный прием предисловия и послесловия. Жителей Воронежа мы застаем на Дне города. В самых немыслимых шапках герои кучно, медитативно пятятся, отступают от зарева фейерверков. Взрыв, еще взрыв – вспышки света зачаровывают горожан, но ничуть не радуют. Оробевшие и замороженные, они не выказывают ни возбуждения, ни эйфории. Скорее, им немного страшно, зарево падает на лица неприятными пятнами. И день города у Бычкова не парадный, а сложный, конфликтный. Бычков устанавливает такой любопытый диссонанс: отговорив положенный монолог, каждый из артистов Камерного театра запевает какую-либо доморощенную песню о Воронеже (их тут дюжина) – из числа тех, что обычно поют в кабаках и на корпоративах. Немудреная и корявая поэзия таких локальных гимнов ясна и чиста, она говорит об идеальном мире, о патриотическом чувстве к городу, о высоких чувствах в жанре одического самовосхваления. И эта бравурная, не знающая многозначности интонация оказывается конфликтной по отношению к тому, о чем говорят люди, переживающие сложнейшие драмы, запутавшиеся в противоречивости бытия. Такой конфликт расфокусирует широкоохватную перспективу и принуждает разглядеть за праздником Дня города непраздничную драму маленького человека, чем собственно и должен заниматься театр.
Что бы ни говорили люди, артисты, сумевшие выслушать человека, смогли найти для каждой из ролей интонацию доверия и сочувствия. Монологи лишены милоты, но лишены и прокурорской надменности со стороны артистов.
Самым серьезным человеческим свидетельством «Дня города» становится монолог тихой скромной женщины. Забитая, замученная бытом, с погасшим взором, она излагает свою нетребовательную, покорную концепцию жизни. Но исповедь этой, казалось бы, простушки вдруг озаряется потрясающим жизненным наблюдением, которое оказывается диагнозом нашему времени. Разговор с сыном, где мать убежденно рассказывает ребенку об идеалистическом восприятии жизни, о воспитанности и пользе образования, резко прерывается: «мама, очнись, посмотри на улицу, что там делается».
Принципиальность, идеализм, порядочность оказываются лишенными аргументов, житейской поддержки, если выйти за пределы герметичного мира семьи. Идеалистический мир традиционного российского интеллигента скукоживается, стоит только выйти на улицу.
Салют гремит, радостный свет падает на лица, дождь идет («Он всегда идет в День города, это Москва гадит», – утверждают горожане), шансонье поет о «милости Воронежа» – но сам спектакль идет мимо праздника. Воронежские артисты прониклись милосердной, сочувственной позицией к своим героям. И оттого этот внятный постановочный ход, когда потрясенные горожане отступают от салюта, делает их похожими на «детей, бегущих от грозы»: каждый из героев спектакля оказывается в концепции театра жертвой города, одиноким странником в бескрайних асфальтовых джунглях.

журнал «Театр», блог


Реагируя на распространение в современном российском театре жанра городского вербатима, Камерный театр Воронежа создал свой собственный документальный спектакль. Режиссер и актеры, единственные в России, обошлись без драматурга, проявив невероятную солидарность: человеколюбию этого спектакля можно только позавидовать. Тут не просто дежурная любовь к городу, иронично реализованная в шансонных доморощенных песнях о Воронеже, тут действует именно понимающая любовь к людям, к маленькому человеку всех сословий. Жителей Воронежа мы застаем на празднике Дня города. Но День города у Бычкова не парадный, а сложный, конфликтный. Каждый из героев спектакля оказывается жертвой города, одиноким странником в бескрайних асфальтовых джунглях.

Павел Руднев


Номинация «Событие сезона» Воронежской театральной премии «Итоги сезона»



День города

Камерный театр, Воронеж
Премия «Золотая Маска» 2015г. - «Специальная Премия Жюри Драматического театра и театра кукол»
Номинации на Премию - «Лучший спектакль в драме, малая форма», «Лучшая работа режиссера»


Участник программы «Russian Case» Фестиваля 2015 года

монологи воронежцев

Режиссер: Михаил Бычков
Сценография и костюмы: Михаил Бычков, Юрий Сучков
Композитор: Ярослав Борисов
Фотографии: Кирилл Савельев

Артисты: Татьяна Бабенкова, Ярослав Борисов, Михаил Гостев, Людмила Гуськова, Яна Кузина, Елена Лукиных, Владислав Моргунов, Андрей Новиков, Анастасия Новикова, Юрий Овчинников, Екатерина Савченко, Татьяна Сезоненко, Александр Тарасенко

Продолжительность 1 ч. 55 мин.


Возрастная категория 18+