Меня привлекло в «Хламе» то, что Михаил Угаров во время обсуждения пьесы на фестивале «Любимовка» назвал «тоской по радикальности». Вообще, мне близка идея революции. Революционность – идеальное состояние человека. Меня волнует тема религии комфорта и потребления, ее безысходность, которая порождает страх человека перед жизнью, перед Поступком.
Марат Гацалов


Я исхожу из того, что современная пьеса может быть поставлена без художественного оформления. Текст современной пьесы самодостаточен. Эта ситуация освобождает визуальную составляющую спектакля от служебной роли – от оформительства и иллюстративности. Таким образом, декорация перестает быть декорацией как таковой и становится инсталляцией.
Ксения Перетрухина


Герои современной российской (и не только российской) драмы часто похожи на «хлам», но их, как правило, жалко, а в их бедах, по рецепту натуралистов позапрошлого века, предлагается винить весь мир и неудачную социальную прописку в частности. У Дурненкова в пьесе, и у Гацалова в спектакле героям отказано в этой привычной уже «страдательной» функции, равно как и в радикализме. В «Хламе» бесхитростно сошлись прямолинейность авторской концепции и искусная имитация документализма. С одной стороны, нам предлагают новую модель мира – без революций и без героев, точнее, с героем, который долго и тупо терпит, а потом так же тупо берет пистолет и расстреливает посетителей магазина. Что же касается пресловутой натуральности, то здесь она есть. Действие спектакля кишкой растекается по всей ширине сцены – так, что правому зрителю не всегда хорошо слышно торчка, привязанного ремнями матерью к стулу, а левому – интроверта Попова, бурчащего сентенции про корейского студента. Вербатимный фокус, в котором с разной степенью убедительности существуют актеры, сочетается с нарочитой условностью отдельных ситуаций, а в конце концов упаковывается в «рамку» про парня-сочинителя, которому продюсер предлагает за часок написать про смысл жизни. Не халтуру, а нормально написать – вот как Создатель за шесть дней разобрался с целым миром. В этом ироническом оммаже всем нанятым работникам телевидения, каковым является и сам Михаил Дурненков, больше правды, чем в сказках про «Бонни и Клайда». Больше правды и больше честного пессимизма.
газета «Время новостей»


Новая драма о собственном месте.

Пятнадцать лет назад у новой драмы был шанс завоевать российскую сцену. К пьесам молодых сердитых авторов было приковано внимание, их ставили и в независимых театрах, и в главном театре страны МХТ. В авангарде движения шел только что открытый Центр драматургии и режиссуры, здесь дебютировали многие драматурги и режиссеры, но главное - здесь ставились острые пьесы.

Пятнадцать лет спустя можно констатировать: новая драма так и не стала хлебом театра. Ни театр, ни публика так и не созрели, чтобы говорить о болезненных проблемах современного мира. Уделом большинства театров остаются классика и развлекательная комедия, а новая драма развивается в локальных очагах. Одним из них остается ЦДР. В этом сезоне у него появилось собственное помещение Сцена на Беговой, откры¬вшаяся спектаклем «Хлам» режиссера-дебютанта Марата Гацалова по пьесе Михаила Дурненкова. Популярный в России Мишель Уэльбек сравнил общество потребления с супермаркетом, у Дурненкова выведен мир как секонд-хенд.

В начале пьесы некий продюсер заказывает писателю сценарий о предназначении человека. Вместе с писателем сценарий пишет сама жизнь. Личная жизнь писателя помимо его воли переплетается с историями аутсайдеров разного пола, возраста, занятий. Зрители спектакля располагаются среди завалов старой мебели, коробок, контейнеров со старой одеждой. Сцены идут в разных точках зала и публика только успевает крутить головой, следя за действием и напряженно вслушиваясь в слова: актеры играют своих героев-лузеров в негромкой гиперреалистической манере. Эта актерская манера завораживает и порой шокирует, на фоне повсеместной крикливой театральности она кажется настоящей новацией. Но самое актуальное в спектакле иное. Автор пьесы с большой откровенностью обрисовывает выбор, который ставит перед ним театр. Первый путь - идти на поводу театра, писать жизнь, какой ее хочет видеть публика и снискать успех. Второй путь - бескомпромиссно фиксировать и анализировать реальность. Дурненков констатирует факт, и реальное положение вещей в сегодняшнем театре подтвержает: это путь по обочине.

Елена Ковальская,
куратор программы "Russian Case'09"


Михаил Дурненков

ХЛАМ

Театр «Центр драматургии и режиссуры», Москва
Участник программы «Новая пьеса» Фестиваля 2010 года

Режиссер-постановщик: Марат Гацалов
Художник-постановщик: Ксения Перетрухина
Художник по костюмам: Леша Лобанов
Музыка: Арсен Петросян
Художник по свету: Алексей Наумов

Артисты: Никита Емшанов, Светлана Иванова, Диана Рахимова, Константин Гацалов, Роман Фомин, Наталья Наумова, Людмила Соловьева, Ольга Лапшина, Даниил Воробьев, Игорь Воробьев

Продолжительность: 1 ч. 40 мин.