Я сразу не хотел делать тот финал, который существует в опере, потому что есть некоторое противоречие в том, что он равен началу. В начале все хорошо, и в конце тоже. Возникает вопрос: зачем тогда все это было? Мы решили, что отменим финальный хор, возьмем хор из Пролога, потом возникла идея детских голосов. В конце ведь должен быть какой-то смысл, итог. Мы решили, что это покаяние человека, осознавшего ошибку. Русский человек удивителен по своей натуре. Чтобы понять что-то важное, ему нужна либо война, либо беда, тогда он становится настоящим, сильным. Чтобы стать самим собой, ему нужна экстремальная ситуация. И именно это и происходит в «Князе Игоре». Поэтому хочется, чтобы в конце князь был другим, не лучше, не хуже, просто другим, и народ на него другими глазами смотрел. Опера уходит от исторических фактов и событий в сферу внутренних переживаний и противоречий конкретного человека – князя Игоря. Его поражение перед самим собой гораздо страшнее, чем в битве на реке Каяле. И для меня было самым важным показать Игоря человеком, а не пыльным портретом, абстрактным символом русского духа. При всех его достоинствах, величии духа он так же совершает ошибку, как любой из нас. Он живой человек, проигравший, осознавший, покаявшийся. И это самое интересное – разглядеть в этом масштабе, за всеми историческими коллизиями его судьбу, судьбу живого человека, которая гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Тимофей Кулябин, интервью газете «Сибирский Колизей»


За постановочный принцип Кулябин принял основной постулат лучших старых музыкальных спектаклей – статичность, неторопливость действия, скупость жеста, картинность. Нет здесь никакой оперно-реалистической суеты, нет желания отыграться за счет пресловутого «оживляжа». Картинность – явно иконописного происхождения, позы, жесты, детали костюмов позаимствованы у святых и иже с ними. Отсутствие пафосной музыкальной интонации в спектакле – особая и очень примечательная статья. Уже увертюра в интерпретации Евгения Волынского обращает внимание тем, что в ней нивелирован героический треск. На вопрос, в чем же состоит геройство Игоря, проигравшего сражение и бежавшего из половецкого плена, убедительно отвечает финал спектакля, и, прежде всего, своей музыкальной структурой. Вместо торжественно-мощного смешанного хора – прозрачно звучащие детские голоса, вместо сомнительного прославления – тихое прощение.

газета «Музыкальное обозрение»


Александр Бородин по русской эпической поэме XII века «Слово о полку Игореве»

Князь Игорь

Театр оперы и балета, Новосибирск
Номинации на Премию «Золотая Маска» 2010г. - «Лучший спектакль в опере», «Лучшая работа дирижера», «Лучшая мужская роль» (Роман Бурденко), «Лучшая женская роль» (Елена Поповская)


Дирижер-постановщик: Евгений Волынский
Режиссер-постановщик: Тимофей Кулябин
Художник-постановщик: Игорь Гриневич
Художник по свету: Елена Древалева
Хормейстер-постановщик: Вячеслав Подбельский
Режиссер по пластике: Ирина Ляховская

Половецкие пляски в хореографии Михаила Фокина

Артисты: Роман Бурденко, Елена Поповская, Владимир Игоревич, Хачатур Бадалян, Андрей Триллер, Николай Лоскуткин, Агунда Кулаева, Фарит Хусаинов, Евгений Козырев, Иван Потрицаев, Ирина Чурилова, Галина Бибичева

Половецкие пляски: Максим Гришенков, Анастасия Лифенцева, Анастасия Ведерникова

Продолжительность 3 ч. 40 мин.