Милых, шаловливых, воздушных, акварельных и т.п. «фоменок» больше не существует. К первому поколению артистов «Мастерской» пришла зрелость, умная и строгая. В молодости они очаровывали своей веселой верой в счастье; их спектакли словно спрашивали: разве быть счастливыми не естественное наше (и ваше) право? Теперь жизнь усложнилась: «право на счастье» уступило место трезвому знанию своих обязанностей, умению принимать жизнь в самых неказистых и опасных формах, прощать ее за то, что она такая.
Беззаботной легкости ранних «фоменок» на смену пришло нечто новое. Столь же легкое, но лишенное резвой игривости. Умеющее веселиться, но готовое и к горю. Более спокойное, более сосредоточенное. Это позволило Петру Фоменко поставить по «Трем сестрам» мудрый, жизнелюбивый, почти радостный спектакль.

«Время новостей»


За всю свою долгую творческую жизнь больших пьес Чехова Фоменко не ставил ни разу, только водевили. Казалось, не его автор, и все эти смутные, нервические интеллигентские метания, нелогичные поступки, долгие разговоры безнадежно далеки от его насквозь театральной природы, всегда бунтующей перед необходимостью говорить от себя. В «Трех сестрах» нет привычного очарования, милого щебета, кружевного плетения мизансцен. Нет нежности, тепла, красоты и уюта. Есть угловатая резкость, клоунское ерничество и сухая, бесстрастная воинская четкость. Играют актеры первого выпуска, старожилы «Мастерской», за десятилетие навострившиеся легко порхать над ролью, приближая ее к себе и тут же отталкивая. Однако в «Трех сестрах» элегантной этюдной пробежкой не обойдешься, а Фоменко к тому же все сделал для того, чтобы надоевшее слово «обаяние» исчезло наконец из критического обихода.

«Итоги»


Вся постановка Фоменко попытка – уж в который раз – сыграть семейное счастье. Счастье эфемерное, призрачное, мимолетное. Ловите это счастье, наслаждайтесь им, вдыхайте его полной грудью. Оно живо, пока идет спектакль – вот посыл чуть ли не всех постановок Фоменко. Чехов семейное счастье как раз и не жалует. Не видит в нем спасения. Скорее наоборот – видит опасность. Поверишь в него – забудешь свое призвание, погрязнешь в рутине, станешь как все. Так погряз Андрей, доверившись Наташе. Так погряз Вершинин, скованный по рукам и ногам истеричкой-женой. Тоска по лучшей жизни почти всегда у Чехова противостоит семейным ценностям. Можно искать новые формы, мечтать стать Шопенгауэром или Достоевским, без памяти влюбляться, но только не жить простой, обычной, повседневной жизнью, да еще в провинциальном городе.
Чехов противопоказан Фоменко, ибо Фоменко-то как раз – мещанский режиссер, в самом хорошем смысле слова. Он певец и поэт повседневности. Он любит простую, уютную жизнь. Жизнь без громких фраз, позерства, неистовых страстей. Он сочувствует всем, пытающимся искать счастье за пределами домашнего мира и не понимающим, что оно в самом мире и сосредоточено. Он готов любоваться тем, чего Чехов бежит. Фоменко-режиссер верит в то, что жизнь устроена разумно, и верой этой пронизано все его творчество последних лет и вся его теперешняя постановка, но у Чехова куда важнее сыграть отсутствие счастья. Неизбывную тоску по совершенству и другой правильной жизни. И это редкий случай неразрешимого противоречия между драматургом и режиссером. По отношению к Чехову Фоменко, видимо, не прав. Хочется надеяться, что он прав по отношению к жизни.

Новый очевидец»



Антон Чехов

Три сестры

Театр «Мастерская П. Фоменко», Москва
Премии «Золотая Маска» 2006г. - «Лучший спектакль в драме, большая форма», «Лучшая работа режиссера»

Режиссер-постановщик Петр Фоменко
Режиссер Иван Верховых
Художник-постановщик Владимир Максимов
Художник по костюмам Мария Данилова
Художник по свету Владислав Фролов
Изготовление кукол Ирина Бачурина
Музыкальное оформление Оксана Глоба, Владимир Муат

Артисты: Андрей Казаков, Галина Тюнина, Полина Кутепова, Ксения Кутепова, Мадлен Джабраилова, Тагир Рахимов, Рустем Юскаев, Кирилл Пирогов, Карэн Бадалов, Юрий Степанов, Степан Пьянков, Игорь Овчинников, Сергей Якубенко, Людмила Долгорукова, Анна Родионова, Олег Любимов

Продолжительность 3 ч. 50 мин.

© фото Виктора Сенцова, Михаила Гутермана