Пресса

17 марта 2013

Странный дебют

Александр Матусевич | Интернет-портал Operanews.ru

До 11 марта сего года о Национальном государственном театре оперы и балета Республики Северной Осетии – Алании, что в столице этого северокавказского субъекта нашей федерации городе Владикавказе, я не знал ничего, кроме того, что он существует и что его художественным руководителем является Лариса Гергиева. Немного покопавшись в Интернете, удалось выяснить, что театр этот уже с немалой историей – как музыкально-драматический существует аж с 1958 года, как оперно-балетный – с 1972-го, в далёких 1960-м и 1974-м гастролировал в Москве. И вот спустя почти сорок лет благодаря проекту фестиваля «Золотая маска» «Маска plus» Владикавказская Опера – вновь в российской столице: её выступление состоялось на сцене Российского молодёжного театра.

Данный визит вполне можно рассматривать как дебют, как презентацию театра широкой российской общественности, попытку преодолеть естественную провинциальность и вписаться в общероссийский культурный контекст. Однако формат этой презентации был выбран более чем странный. Казалось бы, если оперный театр хочет показать товар лицом, то самое естественное дело – предъявить публике полноценный оперный спектакль. В афише осетинских гастролей была заявлена опера Г. Ф. Генделя «Агриппина» — произведение редкое, способное вызвать немалый интерес меломанов. Однако на деле оказалось, что заявленная в афише «опера-драма» в лучшем случае может быть названа «музыкально-драматической композицией» по мотивам генделевской «Агриппины».

На основе либретто кардинала Винченцо Гримани петербургский автор А. Волошина пишет – прямо как в какой-нибудь музкомедии – абсолютно новую пьесу, в которой музыке и вокалу отводится такая же роль, как музыкальному оформлению в любом драматическом спектакле – то бишь роль совсем не главная. Скромный камерный оркестр под водительством Евгения Кириллова робко озвучивает какие-то инструментальные фрагменты генделевской партитуры, профессиональные вокалисты в количестве шести человек, из которых только двое – солисты Владикавказской Оперы, остальные же представляют Академию молодых певцов Мариинского театра, — поют арии на итальянском (без перевода), причём певцы волею автора пьесы и режиссёра Софьи Сираканян изображают античных богов – Минерву, Венеру, Амура, Диану, Юпитера и Меркурия – первоначальным либретто собственно оперы никак не предусмотренных. Что они поют, о чём и для чего – остаётся тайной за семью печатями: вокальная музыка Генделя, так же как и инструментальная, звучит как необязательное украшение драматического действа.

Хотя «Агриппина» по всем формальным признакам является оперой-сериа, её либретто полно иронии и насмешки над нравами римского двора (ибо либреттист Гримани оказался неудачливым соискателем папской тиары) начала 18 века, но от греха подальше поданными иносказательно – действие разворачивается в начале новой эры, не в папском, а в императорском Риме времён принципата. Пьеса Волошиной в этом смысле не только не противоречит исходнику, но развивает его идеи – она полна юмора, забавных ситуаций, откровенно комедийных сцен. Как и у Гримани герои Волошиной весьма далеки от своих исторических прототипов – известно из многочисленных античных источников о безграничной жестокости Нерона и коварстве его матери Агриппины, но здесь они предстают в общем-то безобидными интриганами, о которых даже трудно сказать – интригуют они всерьёз или в шутку.

Помимо поющих богов всех основных и второстепенных действующих лиц играют драматические актёры – артисты старейшего на Кавказе Русского театра имени Вахтангова. Играют отлично – Наталья Серегина предстала царственной и мудрой императрицей со старомхатовской харизмой большой актрисы, а, например, белокурый Филипп Разенков был феерично уморителен в откровенно клоунской роли придворного Нарцисса. Оформление сцены (художник Юрий Сучков) представляет собой аллюзию на барочный театр: обилие картонных облаков, смешение костюмов античных и барочных (художник по костюмам Ольга Ростростра), котурны, в которые обуты некоторые из героев (прежде всего «божественные»), конечно же, есть балет – несколько пар в белых туниках и трико призваны оживлять «генделевские проигрыши» между драматическими сценами.

Всё это само по себе очень хорошо, но, во-первых, очень далеко от собственно оперы «Агриппина», а, во-вторых, после этого спектакля мало что можно сказать об Осетинском театре оперы и балета как таковом. Скромный, не очень слаженно играющий оркестрик, мальчики-девочки из кордебалета и две солистки владикавказской труппы – сопрано Фариза Кацоева (Минерва) и меццо Елена Скалдина (Амур), не обладающие выдающимися голосами и стилистикой барочного исполнительства владеющие очень условно – вот, собственно, и всё. Все остальные составляющие спектакля – к Владикавказской Опере не имеют никакого отношения, более того, важнейшие из них – не имеют отношения к оперному театру в принципе.

Среди привлечённых мариинских академистов была явственна поляризация уровней владения вокальным мастерством: у двух дам с ним всё в порядке, а у двух кавалеров – совсем неважно. Хуже всех с генделевским колоратурным пением справлялся Юрий Евчук (Юпитер), интонировавший неточно и в какой-то разухабистой манере; чуть получше дела обстояли у Дмитрия Фёдорова (Меркурий). Зато девушки откровенно порадовали: блеском колоратурных россыпей поражала лауреат одной из последних «Опералий» Ольга Пудова (Диана), не уступала ей пока ещё не столь титулованная Мария Баянкина (Венера), причём обе певицы не просто «лихачили», откровенно любуясь своей вокальной свободой, но были абсолютно убедительны стилистически – в этих остатках генделевской музыки они обнаружили свою полную состоятельность как барочные исполнители.





оригинальный адрес статьи